Защитив ребёнка незнакомца, официантка оказывается втянута в жизнь тайного миллиардера, скрывая при этом свою собственную связь с рождением его дочери.
Защитив ребёнка незнакомца, официантка оказывается втянута в жизнь тайного миллиардера, скрывая при этом свою собственную связь с рождением его дочери.
Она подписала шестимесячный контракт на роль его жены за 150 000 долларов - долги погашены, диплом спасён, одно правило: не влюбляться. Они нарушили его первыми. Чего никто не знает: её дипломная работа - это детектор поддельных подписей, а документ, лишивший его дочери шесть лет назад, основан на фальшивке.
Она подписала шестимесячный контракт на роль его жены за 150 000 долларов - долги погашены, диплом спасён, одно правило: не влюбляться. Они нарушили его первыми. Чего никто не знает: её дипломная работа - это детектор поддельных подписей, а документ, лишивший его дочери шесть лет назад, основан на фальшивке.
Она построила свой стартап с нуля. Он купил её жизнь за одну ночь - и явился на следующее утро в дешёвом свитере, притворяясь младшим аналитиком за столом напротив неё. За каждой общей миской лапши, за каждым поцелуем под дождём скрывается сделка, которую она никогда не подписывала, и в тот день, когда она узнает правду, только один из них уйдёт целым.
Она построила свой стартап с нуля. Он купил её жизнь за одну ночь - и явился на следующее утро в дешёвом свитере, притворяясь младшим аналитиком за столом напротив неё. За каждой общей миской лапши, за каждым поцелуем под дождём скрывается сделка, которую она никогда не подписывала, и в тот день, когда она узнает правду, только один из них уйдёт целым.
Перед переполненным обеденным залом королева нью-йоркской высокой кухни швыряет своему зятю чек на три миллиона долларов: подпиши бумаги о разводе и исчезни. Она понятия не имеет, что линейный повар в запятнанной куртке тихо купил 93% её империи час назад. С двенадцатью миллионами долга, срок которых наступает в воскресенье, и дочерью, отданной хищному наследнику, Джейк никогда не повышает голос - он просто ждёт, когда они придут умолять его.
Перед переполненным обеденным залом королева нью-йоркской высокой кухни швыряет своему зятю чек на три миллиона долларов: подпиши бумаги о разводе и исчезни. Она понятия не имеет, что линейный повар в запятнанной куртке тихо купил 93% её империи час назад. С двенадцатью миллионами долга, срок которых наступает в воскресенье, и дочерью, отданной хищному наследнику, Джейк никогда не повышает голос - он просто ждёт, когда они придут умолять его.
22-летняя Эмма возвращается домой на лето и обнаруживает, что лучший друг отца Итан переехал к ним после развода. Она помнит его с детства, но теперь видит его по-другому. Когда их взгляды встречаются за обеденным столом, оба понимают, что это влечение может всё разрушить. Но игнорировать его невозможно.
22-летняя Эмма возвращается домой на лето и обнаруживает, что лучший друг отца Итан переехал к ним после развода. Она помнит его с детства, но теперь видит его по-другому. Когда их взгляды встречаются за обеденным столом, оба понимают, что это влечение может всё разрушить. Но игнорировать его невозможно.
Три года назад мать выгнала её на улицу ни с чем. Теперь она вернулась на похороны отца - и завещание, вычеркнувшее её, несёт подпись, которую умирающий не мог поставить. Они считают её семейной неудачницей; они не знают, что она зарабатывает на жизнь, разоблачая обман, и каждая ложь в этом доме старых денег оставляет след, который она умеет проследить.
Три года назад мать выгнала её на улицу ни с чем. Теперь она вернулась на похороны отца - и завещание, вычеркнувшее её, несёт подпись, которую умирающий не мог поставить. Они считают её семейной неудачницей; они не знают, что она зарабатывает на жизнь, разоблачая обман, и каждая ложь в этом доме старых денег оставляет след, который она умеет проследить.
Официантка на банкете поставлена на колени матриархом семьи, которой она служит - за несколько часов до того, как звонок адвоката открывает тайну: она втайне владеет империей, только что унизившей её. Имея семьдесят два часа, чтобы вступить в права на корпорацию, построенную на сломленной подписи её матери, она возвращается в мраморные залы как скрытая наследница, единственный наследник, осмелившийся защитить её рядом с ней. Каждый шаг к трону обходится ей тем единственным, чего она никогда не ожидала желать.
Официантка на банкете поставлена на колени матриархом семьи, которой она служит - за несколько часов до того, как звонок адвоката открывает тайну: она втайне владеет империей, только что унизившей её. Имея семьдесят два часа, чтобы вступить в права на корпорацию, построенную на сломленной подписи её матери, она возвращается в мраморные залы как скрытая наследница, единственный наследник, осмелившийся защитить её рядом с ней. Каждый шаг к трону обходится ей тем единственным, чего она никогда не ожидала желать.
Когда появляется девушка, утверждающая, что она его дочь, известный ресторатор Артур Хейл вынужден столкнуться с прошлым, которое годами пытался забыть.
Когда появляется девушка, утверждающая, что она его дочь, известный ресторатор Артур Хейл вынужден столкнуться с прошлым, которое годами пытался забыть.
Нора Сент-Джон получает три миллиона долларов от неизвестного отправителя и узнаёт, что деньги от её биологического отца Эллиота Данна, изнасиловавшего её мать 35 лет назад.
Нора Сент-Джон получает три миллиона долларов от неизвестного отправителя и узнаёт, что деньги от её биологического отца Эллиота Данна, изнасиловавшего её мать 35 лет назад.
Дочь ювелира отдаёт себя в залог криминальному боссу, чтобы погасить долг отца, — и обнаруживает, что истинный хозяин дома холоднее, ближе и куда опаснее того, кто её купил. Её дар мгновенно распознавать подделку оказывается валютой, за которую убивают. Один месяц до свободы — если война, разгорающаяся вокруг, позволит ей прожить так долго.
Дочь ювелира отдаёт себя в залог криминальному боссу, чтобы погасить долг отца, — и обнаруживает, что истинный хозяин дома холоднее, ближе и куда опаснее того, кто её купил. Её дар мгновенно распознавать подделку оказывается валютой, за которую убивают. Один месяц до свободы — если война, разгорающаяся вокруг, позволит ей прожить так долго.
Shortly
Смотрите короткие сериалы в приложении
